Российский суд принял обеспечительные меры в поддержку арбитража LCIA
Команда BIRCH проанализировала Определение по делу №13-1256/2025, в котором суд принял обеспечительные меры (арест имущества должника) в поддержку иностранного арбитража.
1 августа 2025 года Замоскворецкий районный суд вынес определение по делу №13-1256/2025 о наложении обеспечительных мер (арест имущества должника) в пользу ведущегося между сторонами разбирательства.
Необычно в этой новости то, что разбирательство между сторонами на данный момент ведется в Лондонском международном арбитражном суде (LCIA). Как следствие, в данном деле можно наблюдать пример весьма редкого для нынешней российской практики явления – принятие обеспечительных мер в поддержку иностранного арбитража.
Подобное определение служит весьма ярким контрастом с принятым в последние несколько лет скептическим отношением российских судов к иностранным арбитражам в вопросах признания как их решений, так и компетенции в спорах с участием российских лиц.
Яркой иллюстрацией служит, например, Определение СКЭС ВС РФ от 28 ноября 2024 года № 305-ЭС24-13398, где Верховный суд выразил сомнение в возможности российской стороны эффективно защищать свои права в том же арбитраже LCIA.
Но рассматриваемое постановление Замоскворецкого суда интересно не только некоторым расхождением с текущим арбитражным трендом. Дело в том, что российский суд в данном случае выступил в весьма редкой по нынешним меркам роли – содействуя иностранному арбитражу.
Напомним, что так называемое содействие арбитражу – это институт, призванный в некотором смысле усилить воздействующую силу арбитража, который в отличие от государственного суда, является по сути сформированным в частном порядке образованием, не имеющим юрисдикционной, государственной силы легального принуждения, какой обладает суд. А значит, по ряду вопросов арбитраж вынужден обращаться за содействием к суду. По сути, государственный суд делится частью суверенной власти с частным арбитражем, «усиливая» его постановления. И этот аспект становится тем более значимым в ситуации, когда арбитражу приходится испрашивать содействие не местного суда (по месту арбитража), а иностранного.
В России, чтобы иметь возможность принять обеспечительные меры в пользу иностранного суда или арбитража, суд должен установить так называемую «эффективную юрисдикцию» (п. 49 Пленума ВС РФ № 23 (2017). Такая юрисдикция отличается от юрисдикции на рассмотрение спора – суд, в котором испрашиваются меры, может не быть компетентен рассматривать дело по существу (например, поскольку между сторонами заключено арбитражное соглашение), однако с учетом нахождения активов должника либо места совершения нарушения в юрисдикции суда принятие обеспечительных мер может весьма содействовать разбирательству, которое фактически ведется (или будет инициировано) в иностранном суде или арбитраже (п. 30 Информационного письма ВАС РФ № 158). Так и произошло в данном деле.
Подобные решения весьма способствуют тому, чтобы арбитраж в России оставался эффективным средством разрешения международных споров, где ключевым фактором остается возможность сторон эффективно исполнить в любой точке мира решение, вынесенное на основании их частного соглашения. Это обеспечивается, кроме прочего, за счет того, что государственные суды различных правопорядков готовы признавать юрисдикцию иностранного суда или арбитража, а также при необходимости содействовать эффективному разрешению спора – в частности за счет принятия обеспечительных мер в поддержку иностранного разбирательства.
Можно вспомнить, что в русле похожего проарбитражного подхода Арбитражный суд Калининградской области относительно недавно вынес Определение по делу № А21-6955/2025, указав, что с учетом имеющейся между сторонами оговорки об арбитраже (также в LCIA), он не компетентен рассматривать указанный спор.