Субсидиарная ответственность в банкротстве (лето 2025)

Споры по привлечению контролирующих должника лиц («КДЛ») к субсидиарной ответственности («СО») в банкротстве остаются предметом повышенного внимания Верховного Суда РФ («ВС РФ», «Суд»). Именно в этих спорах (и в банкротных спорах в целом) в последние годы Суд отрабатывает свои наиболее интересные и смелые правовые позиции, которые затем иногда распространяются на практику по иным категориям дел. В свою очередь команда BIRCH продолжает следить за практикой Суда в этой области и сообщать о наиболее значимых новостях.

Минувшим летом Суд обобщил судебную практику по спорам о взыскании убытков в пользу юридического лица с его директоров и иных КДЛ. Этот вид ответственности может применяться в банкротных делах наравне с СО. С учетом этого новый Обзор Суда важен для интересующихся банкротством.

За лето Суд успел также принять пару интересных определений. Так, ВС РФ вновь высказался о природе и значении правила о наступлении СО в случае непередачи документации должника арбитражному управляющему, а также отметил, что в состав субсидиарной ответственности входит не только сумма основного долга и финансовые санкции, но и мораторные проценты.

Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел по корпоративным спорам, связанным с применением статьи 53.1 ГК РФ (утв. Президиумом ВС РФ 30.07.2025)

Данный Обзор принят в развитие посвященного той же теме Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда от 30.07.2013 № 62. Стоит учитывать, что в некоторых аспектах новый Обзор предусматривает решения, отличные от предлагавшихся его предшественником.

Подробный анализ Обзора представлен в нашем предыдущем юридическом обзоре. Сейчас мы сконцентрируемся только на его значении для банкротных споров.

Убытки, причиненные компании плохим управлением, которые обычно взыскиваются с директоров и прочих КДЛ по правилу ст. 53.1 ГК РФ, подлежат взысканию и в банкротстве (см. ст. 61.20 Закона о банкротстве, а также п. 68 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», «Пленум № 53»).

Как такие убытки соотносятся с СО? Если СО наступает за факт доведения компании до банкротства, то простые убытки возмещаются за любой причиненный вред. Следовательно, в случае банкротства правила об убытках работают как «страховка» для заинтересованных лиц: может быть, действия КДЛ не были настолько плохи, что погубили компанию (или это не удалось доказать), но они в любом случае причинили компании определенный убыток.

Еще одним важным отличием является способ определения размера возмещения, взыскиваемого с КДЛ: убытки по ст. 53.1 ГК РФ взыскиваются в конкретном размере по общим правилам, предусмотренным ст. 15 ГК РФ. СО в свою очередь равна размеру непогашенных обязательств общества-банкрота (либо размеру обязательств, возникших в определенный период времени, если СО наступает за неподачу заявления о банкротстве).

Однако ответственность КДЛ за убытки, разумеется, не является безграничной. И в новом Обзоре ВС РФ в том числе очерчивает наиболее общие пределы такой ответственности.

Например, п. 9 Обзора выражает так называемое правило делового решения (или делового суждения, если более точно следовать англоязычному оригиналу – business judgment rule):

«Руководитель хозяйственного общества не отвечает за негативные последствия, наступившие для юридического лица в связи с принятыми им решениями и совершенными сделками, если поведение руководителя не выходило за пределы обычного делового (нормального хозяйственного) риска».

Любой предприниматель понимает, что успешное ведение бизнеса требует принятия рискованных решений. Однако судья, занятый совершенно другим делом, может не вполне понимать это. По этой причине и появилось данное правило. Оно призвано подсказать судье: наказывать нужно за неразумный, необоснованный риск, но если у КДЛ были основания ожидать позитивный результат и ему просто не повезло, то здесь нарушения нет.

Бывает также, что риск КДЛ реализуется лишь частично: он приносит какую-то выгоду, но она перекрывается убытками. ВС РФ подчеркивает, что в такой ситуации КДЛ должен возмещать именно разницу между этими величинами, а не убытки целиком (п. 11 Обзора):

«При определении наличия и размера убытков должны учитываться не только имущественные потери хозяйственного общества, но и выгода, которая была получена им благодаря действиям его руководителя».

Наконец, в п. 13 Обзора ВС РФ также отмечает, что КДЛ не должен отвечать и за сложившуюся в силу тех или иных обстоятельств невозможность уберечь компанию от убытков:

«Ответственность руководителя хозяйственного общества в виде возмещения убытков исключается, если руководитель, действуя разумно, не мог предотвратить их возникновение вследствие недостаточности (ограниченности) у юридического лица имущества и невозможности привлечь дополнительное финансирование».

В Обзоре эта мысль иллюстрируется примером, в котором руководителя компании пытались привлечь к ответственности за утрату сырья, произошедшую из-за того, что не была начата эксплуатация производственной линии. Суд подчеркнул, что в релевантный период общество было только что созданным и просто не располагало необходимыми средствами. Запуск производства зависел от действий самих участников, включая внесение средств в уставный капитал общества.

Особо значимая судебная практика

1. Непередача документации арбитражному управляющему со стороны КДЛ не является основанием СО, а лишь создает презумпцию наличия такого основания

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 30.06.2025 № 307-ЭС25-577(2) по делу № А56-81442/2018

До ВС РФ дошло дело о банкротстве КДЛ («Дело КДЛ»), который был привлечен к СО за то, что не раскрыл документацию организации в деле о ее банкротстве. Конкурсный кредитор организации вступил в Дело КДЛ и потребовал признать его требование к КДЛ текущим, т.к. оно возникло после открытия дела.

Суды двух инстанций признали его требование реестровым. Окружной суд, напротив, признал, что требование является текущим, т.к. КДЛ было привлечено к СО уже после открытия Дела КДЛ.

ВС РФ признал, что правы первые две инстанции. Суд подчеркнул, что вопрос сводится к точному установления момента возникновения долга КДЛ перед организацией-банкротом, иными словами – момента причинения вреда.

Хотя конкретным действием, которое повлекло привлечение гражданина к СО, стала непередача документации, вред организации был причинен не этим действием КДЛ. Вред был причинен какими-то действиями (или бездействием), которые довели организацию до банкротства, и КДЛ наказывается именно за это.

Уклонение от передачи документации – основание не ответственности, а презумпции доведения организации до банкротства действиями именно КДЛ, уклоняющегося от такой передачи. Это сигнал суду: этот человек что-то скрывает, и весьма вероятно – факт своих действий во вред компании. Кроме того, от получения арбитражным управляющим документов компании-должника часто зависит успешность всего дела о банкротстве. Это дополнительный фактор, в силу которого закон связывает с непередачей документов столь негативные для КДЛ последствия.

ВС РФ довольно часто ставит на вид нижестоящим судам их неверное понимание значения непередачи документации со стороны КДЛ. Решение по данному делу встраивается в этот ряд более ранних актов Суда.

2. В размер СО включается не только сумма основного долга, но и мораторные проценты

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 04.08.2025 № 302-ЭС24-490(2,3) по делу № А74-5486/2020

В деле о банкротстве юридического лица к СО были привлечены двое КДЛ. При этом при расчете состава СО суды не учли мораторные проценты (проценты на сумму долга, начисленные за время дела о банкротства).

ВС РФ с таким подходом не согласился. Суд подчеркнул, что в состав СО входит не только основной долг компании-банкрота, но и финансовые санкции. Мораторные проценты в свою очередь также являются финансовой санкцией, поэтому тоже должны включаться в состав СО.

Ошибка нижестоящих судов в понимании мораторных процентов может быть связана с тем, что такие проценты являются неординарным видом санкции. И всё же функционально они направлены на простую замену «добанкротной» ответственности должника, поэтому и подход к ним должен быть такой же.

3. Расходы на процедуру банкротства могут взыскиваться одновременно и с КДЛ, и с заявителя по делу о банкротстве

Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 25.06.2025 № 305-ЭС25-973(2) по делу № А40-7356/2021

ВС РФ развивает собственную позицию из более раннего определения Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 18.04.2025 № 310-ЭС19-21208(3) по делу № А14-15213/2016.

Арбитражный управляющий потребовал взыскать свое вознаграждение с заявителя по делу (ФНС).

Суды трех инстанций отказали: ранее арбитражный управляющий получил часть требований к КДЛ, соответствующую его вознаграждению (в порядке уступки как способа распоряжения требованием к КДЛ). Следовательно, долг перед ним погашен.

ВС РФ указал на ошибку в этих рассуждениях.

Уступка части требования к КДЛ кредитору (арбитражный управляющий – кредитор по текущим платежам) не уменьшает размер основного обязательства (текущего платежа). Должник и КДЛ отвечают солидарно до полного погашения требований кредиторов.

Следовательно, КДЛ и ФНС являлись солидарными должниками перед арбитражным управляющим, и тот имел право предъявить требование к любому из них.